Опубликовано Елена Карамзина - вт, 24/10/2017 - 21:31

1

Встречайте победителя Всероссийского детского творческого конкурса 
"Мой мир - будущее России" в номинации "Рассказ" младшая возрастная категория.

Кондрусева Яна 

12 лет, 6 "в" класс, МОУ "СОШ № 51",  г. Саратов
Руководитель - Спирина Ирина Юрьевна, преподаватель русского языка и литературы
 
Процедура
 
Они сидели в коридоре вдоль стены на длинных металлических скамьях, составленных из спаяных между собой стульев. Уже давно подготовленные и явно знающие всю процедуру, они болтали, смеялись, рассказывали друг другу анекдоты и истории из жизни, ожидая своей очереди в кабинет. Это будет несложно. Воображение каждый из них уже давно использовал по минимуму. Жалеть о его утрате никто не станет.
По коридору время от времени проходили люди в белых халатах, носили какие-то папки, разговаривали по телефону. Эсдэс был одним из них. Только он никуда не шел, а просто стоял у двери в кабинет и присматривал за сидящими на стульях детьми. Уже практически взрослыми, но еще детьми. Ему давно наскучила эта однообразная работа - следить, чтобы они вели себя хорошо, да время от времени объявлять, кто пойдет в кабинет следующим.
Эсдэс, зевнув, снова окинул держурным взглядом толпу детей. И вдруг заметил Его.
Он сидел дальше всех от двери, не вступал ни с кем в разговоры, никого не слушал. Он держал на коленях альбом и пенал, а в руке - карандаш. Он рисовал. Что конкретно - с такого расстояния разглядеть было трудно, однако это что-то занимало целый лист в его альбоме. То ли узор, то ли что-то еще, да это и не важно. Но он РИСОВАЛ.
Эсдэс нахмурился. Художники, поэты, музыканты, артисты - все они плохо переносят процедуру. Они готовы всю жизнь посвятить своему бессмысленному увлечению, вместо того, чтобы планомерно работать на государство. Причем для них побочные эффекты могут быть абсолютно непредсказуемыми. И это всегда неприятно наблюдать.
Эсдэс неторопясь пересек коридор, остановился возле Художника и вскользь заглянул в его альбом. Тот действительно рисовал какой-то сложный узор, который было практически невозможно рассмотреть в тусклом свете ламп.
- Что ты делаешь? - голос прозвучал жестче, чем мужчина планировал.
Ребенок поднял глаза. Большие и серьезные. Такие вряд ли можно увидеть у совсем уж взрослого человека. Художник продолжил добавлять новый завиток в узор и совсем тихо ответил:
- Наслаждаюсь своим даром, пока имею возможность.
- Даром? - Эсдэс поднял бровь. Его удивила такая дерзость. - Что именно ты называешь даром?
- А разве воображение - не дар? Ведь я не смогу им больше воспользоваться, верно?
К такому встречному вопросу мужчина был не готов. Об этом он никогда не думал.  Эсдэс пробормотал что-то бессвязное и смущенно удалился обратно к двери в кабинет. Скрестив руки на груди, он оперся спиной об стену и уставился в пол, всеми силами стараясь не смотреть на сидящего в конце коридора Художника.
"Разве воображение - не дар?". Почему-то этот вопрос теперь вертелся в голове, не давая ему покоя. Он всегда относился к воображению как к мусору, рудименту, присущему лишь несовершеннолетним, абсолютно ненужному и лишнему... Чему? Как это можно назвать? Чувство? Состояние? Нет... Да почему эта фраза вызывает так много вопросов? Что с ним, черт побери, вообще происходит? Нет ответа... Ни одного...
Над ухом Эсдэса щелкнула дверь, выдернув его из раздумий. Из дверного проема выглянул растрепанный Дэн, и, поправив очки, устало пробормотал:
- Зови Робинсона.
Эсдэс стряхнул с себя оцепенение и, обернувшись к сидящим, звучно крикнул:
- Робинсон, в кабинет!
С места поднялся Художник. Он быстро сложил вещи и, оставив их на своем месте, прошел к кабинету. Ни один мускул не дрогнул на его лице. Дэн закрыл за ним дверь.
Эсдэс остался стоять в коридоре, вновь погрузившись в раздумья. Заданный Художником вопрос сильно впечатался в его сознание, порождая все большее количество вопросов. И ни на один из них не было ответа. Ведь действительно... Разве воображние - не дар? Это ведь что-то совершенно удивительное... Почему люди должны лишаться его? Кто вдруг решил, что оно никому не нужно? Да, фактически, воображение только потребляет материальные ресурсы. И кому теперь нужно творчество, если никто не может им насладиться? Ведь для этого тоже нужно воображение, которого все уже лишены.. Но почему же эта мысль вызывает у него теперь такое щемящее чувство неправильности и безвозвратной потери?..
Из раздумий его вывел крик. Эсдэс вздрогнул, сразу все поняв. Он чуть приоткрыл дверь и заглянул в кабинет.
Кричал Художник. Пристегнутые к подлокотникам руки сжаты в кулак, глаза крепко зажмурены. Его крик был полон боли и отчаяния. Дэн с помощью прибора с трудом вытягивал из его головы будто бы светло-голубую ленту, тут же становящуюся жидкой и капающую в подставленную медсестрой емкость. Из глаз Робинсона катились слезы. Он замолк, явно больше не в силах сопротивляться, и лишь изредка вздрагивал и всхлипывал, еще крепче зажмуривая глаза, а вскоре и вовсе затих.
Эсдэс проскользнул в кабинет, не сводя с Робинсона глаз. Дэн, закончив процедуру, протирал прибор влажной салфеткой. Медсестра удалилась вместе с емкостью, наполненной голубоватой субстанцией.
- Он потерял сознание?
- Не волнуйся. - Дэн бросил на Робинсона холодный взгляд, - Это норма. У этих безумцев воображение всегда чуть ли не врастает в тело...